Неточные совпадения
— Это не ваше дело-с! — прокричал он, наконец, как-то неестественно громко, — а вот извольте-ка подать отзыв, который с вас
требуют. Покажите ему, Александр Григорьевич. Жалобы на вас!
Денег не платите! Ишь какой вылетел сокол ясный!
— Это
деньги с вас по заемному письму
требуют, взыскание. Вы должны или уплатить со всеми издержками, пенными [Пенные — от пеня — штраф за невыполнение принятых обязательств.] и прочими, или дать письменно отзыв, когда можете уплатить, а вместе с тем и обязательство не выезжать до уплаты из столицы и не продавать и не скрывать своего имущества. А заимодавец волен продать ваше имущество, а с вами поступить по законам.
Прочтя эту записку, в которой Карл Иваныч
требует, чтобы ему заплатили все
деньги, издержанные им на подарки, и даже заплатили бы за обещанный подарок, всякий подумает, что Карл Иваныч больше ничего, как бесчувственный и корыстолюбивый себялюбец, — и всякий ошибется.
Правда, что на скотном дворе дело шло до сих пор не лучше, чем прежде, и Иван сильно противодействовал теплому помещению коров и сливочному маслу, утверждая, что корове на холоду потребуется меньше корму и что сметанное масло спорее, и
требовал жалованья, как и в старину, и нисколько не интересовался тем, что
деньги, получаемые им, были не жалованье, а выдача вперед доли барыша.
И, так просто и легко разрешив, благодаря городским условиям, затруднение, которое в деревне
потребовало бы столько личного труда и внимания, Левин вышел на крыльцо и, кликнув извозчика, сел и поехал на Никитскую. Дорогой он уже не думал о
деньгах, а размышлял о том, как он познакомится с петербургским ученым, занимающимся социологией, и будет говорить с ним о своей книге.
Так как смолоду у него была способность к живописи и так как он, нe зная, куда тратить свои
деньги, начал собирать гравюры, он остановился на живописи, стал заниматься ею и в нее положил тот незанятый запас желаний, который
требовал удовлетворения.
— А пребываем здесь потому, ваше благородие, как, будучи объявлены беженцами, не имеем возможности двигаться. Конечно, уехать можно бы, но для того надобно получить заработанные нами
деньги. Сюда нас доставили бесплатно, а дальше, от Риги, начинается тайная торговля. За посадку в вагоны на Орел с нас
требуют полсотни.
Деньги — не малые, однако и пятак велик, ежели нет его.
— Это парень предусмотрительно сам выдумал, — обратился он к Самгину, спрятав глаза в морщинах улыбки. — А Миша — достоверно деловой! Мы, стало быть, жалобу «Красному Кресту» втяпали — заплатите нам
деньги, восемь сотен с излишком. «Крест»
требует: документы! Мы — согласились, а Миша: нет, можно дать только копии… Замечательно казенные хитрости понимает…
Но, выпив сразу два стакана вина, он заговорил менее хрипло и деловито. Цены на землю в Москве сильно растут, в центре города квадратная сажень доходит до трех тысяч. Потомок славянофилов, один из «отцов города» Хомяков, за ничтожный кусок незастроенной земли, необходимой городу для расширения панели,
потребовал 120 или даже 200 тысяч, а когда ему не дали этих
денег, загородил кусок железной решеткой, еще более стеснив движение.
Отец не баловал меня
деньгами,
требовал только, чтоб я одевался чисто.
— «Что же сказал он тебе?» — «Он спросил у меня, чей ты, куда едешь и зачем?» — «Ну, а после?» — «А после
потребовал он письмо и
деньги».
Мери пошла к нему в шесть часов вечера. Около семи рассказчица встретила ее на дороге к Лиссу. Заплаканная и расстроенная, Мери сказала, что идет в город заложить обручальное кольцо. Она прибавила, что Меннерс соглашался дать
денег, но
требовал за это любви. Мери ничего не добилась.
Осажденные во все горло
требовали — один свинью, другой капусты, третий курицу, торговались, бранились, наконец условливались; сверху спускалась по веревке корзина с
деньгами и поднималась с курами, апельсинами, с платьем; там тащили доски, тут спорили.
Мы немало смеялись над m-mе K., которая, в уверенности, что возьмут
деньги, командовала в доме,
требуя того, другого.
Это свинский фантом, и никогда того не бывало, а что было, то собственно на «это»
денег не
требовало.
Ее все любили и нуждались в ней, потому что портниха была знатная: был талант,
денег за услуги не
требовала, делала из любезности, но когда дарили — не отказывалась принять.
Испугалась ужасно: «Не пугайте, пожалуйста, от кого вы слышали?» — «Не беспокойтесь, говорю, никому не скажу, а вы знаете, что я на сей счет могила, а вот что хотел я вам только на сей счет тоже в виде, так сказать, „всякого случая“ присовокупить: когда
потребуют у папаши четыре-то тысячки пятьсот, а у него не окажется, так чем под суд-то, а потом в солдаты на старости лет угодить, пришлите мне тогда лучше вашу институтку секретно, мне как раз
деньги выслали, я ей четыре-то тысячки, пожалуй, и отвалю и в святости секрет сохраню».
Вот это и начал эксплуатировать Федор Павлович, то есть отделываться малыми подачками, временными высылками, и в конце концов так случилось, что когда, уже года четыре спустя, Митя, потеряв терпение, явился в наш городок в другой раз, чтобы совсем уж покончить дела с родителем, то вдруг оказалось, к его величайшему изумлению, что у него уже ровно нет ничего, что и сосчитать даже трудно, что он перебрал уже
деньгами всю стоимость своего имущества у Федора Павловича, может быть еще даже сам должен ему; что по таким-то и таким-то сделкам, в которые сам тогда-то и тогда пожелал вступить, он и права не имеет
требовать ничего более, и проч., и проч.
Дело было в том, что мужики, как это говорил приказчик, нарочно пускали своих телят и даже коров на барский луг. И вот две коровы из дворов этих баб были пойманы в лугу и загнаны. Приказчик
требовал с баб по 30 копеек с коровы или два дня отработки. Бабы же утверждали, во-первых, что коровы их только зашли, во-вторых, что
денег у них нет, и, в-третьих, хотя бы и за обещание отработки,
требовали немедленного возвращения коров, стоявших с утра на варке без корма и жалобно мычавших.
— Ах нет! Я иногда сам смеялся, и над собой, и над вами, что вы ничего не понимаете и суетитесь. Особенно когда ты
потребовала пальто, одеяло,
деньги для «изгнанника»…
Я стал спорить; в почтовом доме отворилось с треском окно, и седая голова с усами грубо спросила, о чем спор. Кондуктор сказал, что я
требую семь мест, а у него их только пять; я прибавил, что у меня билет и расписка в получении
денег за семь мест. Голова, не обращаясь ко мне, дерзким раздавленным русско-немецко-военным голосом сказала кондуктору...
Устыдившись гласности, полиция сказала, что она не
требует высылки, а только какую-то ничтожную сумму
денег в обеспечение (caution), что ребенок не кто-нибудь другой, а он сам.
Мне хотелось показать ему, что я очень знаю, что делаю, что имею свою положительную цель, а потому хочу иметь положительное влияние на журнал; принявши безусловно все то, что он писал о
деньгах, я
требовал, во-первых, права помещать статьи свои и не свои, во-вторых, права заведовать всею иностранною частию, рекомендовать редакторов для нее, корреспондентов и проч.,
требовать для последних плату за помещенные статьи; это может показаться странным, но я могу уверить, что «National» и «Реформа» открыли бы огромные глаза, если б кто-нибудь из иностранцев смел спросить
денег за статью.
На Кусуне нам пришлось расстаться с Чжан Бао. Обстоятельства
требовали его возвращения на реку Санхобе. Он не захотел взять с меня
денег и обещал помочь, если на будущий год я снова приду в прибрежный район. Мы пожали друг другу руки и расстались друзьями.
Деньги ушли в тот провал, в котором были похоронены раньше сотни тысяч, а прииски
требовали новых
денег.
Зашумели рабочие, у кого много забрано
денег, те кричат, что по два целковых будет накладно, другие на том стоят, что можно и больше двух целковых приказчику дать, ежели станет
требовать.
А тут приказчики просят распорядков, рабочие
требуют расчетов, а у нее на руках и
денег столько нет, чтоб со всеми разделаться.
— Не под силу мне будет, Марко Данилыч, — молвил на то Чубалов. — Денег-то велику́ больно сумму за книги
требуют, а об рассрочке и слышать не хотят, сейчас все
деньги сполна на стол. Видно, надо будет отказаться от такого сокровища.
Предъявлю, значит, ему расписку,
потребую платежа, а как, по вашим словам, он теперь не при
деньгах, так я расписочку-то ко взысканию, да и упрячу друга любезного — в каменный дом за решеточку…
Иные стали обращаться к ней с просьбами о помощи, другие просто
денег просили взаймы, третьи уж не просили, а просто-напросто
требовали крупных сумм на общественные надобности — на дамские вечера в клубе, на музыку, даже на благородные театральные представления, до которых богатой наследнице никакого дела не было.
Созвавши дворовых, он
потребовал, чтоб ему указали, куда покойный отец прятал
деньги. Но никто ничего не отвечал. Даже те, которые нимало не сомневались, что стариковы
деньги перешли к Улите, не указали на нее. Тогда обшарили весь дом и все сундуки и дворовых людей, даже навоз на конном дворе перерыли, но
денег не нашли, кроме двухсот рублей, которые старик отложил в особый пакет с надписью: «На помин души».
Равнодушие к общественному делу было всеобщее; на выборы ездили очень немногие, потому что это
требовало расходов, а у наших помещиков лишних
денег не было.
Благо еще, что ко взысканию не подают, а только документы из года в год переписывают. Но что, ежели вдруг взбеленятся да
потребуют: плати! А по нынешним временам только этого и жди. Никто и не вспомнит, что ежели он и занимал
деньги, так за это двери его дома были для званого и незваного настежь открыты. И сам он жил, и другим давал жить… Все позабудется; и пиры, и банкеты, и оркестр, и певчие; одно не позабудется — жестокое слово: «Плати!»
Зима все съест, да, кроме домашнего запаса, и
денег немало
потребует.
Сам Федор Васильич очень редко езжал к соседям, да, признаться сказать, никто особенно и не жаждал его посещений. Во-первых, прием такого избалованного идола
требовал издержек, которые не всякому были по карману, а во-вторых, приедет он, да, пожалуй, еще нагрубит. А не нагрубит, так
денег выпросит — а это уж упаси Бог!
И за свои
деньги он хотел очень многого, почти невозможного: его немецкая сентиментальная душа смутно жаждала невинности, робости, поэзии в белокуром образе Гретхен, но, как мужчина, он мечтал, хотел и
требовал, чтобы его ласки приводили женщину в восторг, и трепет, и в сладкое изнеможение.
Ведь открыть столовую, завести какое-нибудь мастерство — все это
требует сначала
денег, помощи — так сказать, чужой спины.
Тогда можно было в Вене иметь квартиру в две комнаты в центре города за какие-нибудь двадцать гульденов, что на русские
деньги не составляло и полных пятнадцати рублей. И вся программа венской жизни приезжего писателя, желающего изучать город и для себя самого, и как газетный корреспондент, складывалась легко, удобно, не
требуя никаких особенных усилий, хлопот, рекомендаций.
Я никому ничего не должен, я плачу обществу
деньги в виде фискальных поборов за то, чтоб меня не обокрали, не прибили и не убили, а больше никто ничего с меня
требовать не смеет.
Иван. Это я оченно верю-с. Коли спросить чего угодно, мы подадим; знавши Сергея Сергеича и Василья Данилыча, какие они господа, мы обязаны для вас кредит сделать-с; а игра
денег требует-с.
— Дайте мне ваши
деньги, —
потребовала Калистратова.
— Да, но театр
требует расходов. Нет, надо придумать, что-нибудь другое, что бы было занимательно и не стоило
денег.
— Я понял бы, — заговорил он снова, — если бы ты
потребовала от меня отчета в нашей добыче, я сам пришел сюда предложить тебе
денег, чтобы улучшить твое положение здесь в тюрьме, чтобы заплатить какому-нибудь знаменитому адвокату. — Кто знает — тебя могут и оправдать! Наконец, чтобы обеспечить тебя на худой конец на каторге:
деньги и там сила, способная превратить ее чуть ли не в земной рай, — я все это, повторяю, понял бы.
— Но, во-первых,
деньги эти я не получил от вас в подарок, это было вознаграждение за услугу, и вознаграждение, между нами сказать, небольшое, я бы мог
потребовать тогда от вас сколько мне было угодно, и вы бы беспрекословно исполнили мое требование, но я, я был великодушен!
Вечно пьяный муж
требовал постоянно водки или
денег на нее, лез в драку в случае отказа, а иногда прямо колотил ее, без всякой видимой причины, а просто по пьяной фантазии.
Когда утром, перед отъездом на поезд, он
потребовал счет, то хозяин гостиницы, толстенький, чистенький обрусевший немец, явился сам и объяснил, что по приказанию князя Александра Павловича, он все записал на его счет, а потому
денег принять не может.
Барон Розен
требовать непременно достать ему обязательство Гиршфельда, а без этого, кроме месячных
денег, не давал ни копейки.
— Это я могу вам обещать, — отвечала насмешливо Екатерина Петровна, — и, с своей стороны, тоже прошу вас, чтобы вы меня после того ничем не тревожили, не посещали никогда и
денег от меня больше не
требовали.
Миропа Дмитриевна, прямо принявшая эти слова на свой счет, очень недолго посидела и ушла, дав себе слово больше не заходить к своим постояльцам и за их грубый прием
требовать с них квартирные
деньги вперед; но демон любопытства, терзавший Миропу Дмитриевну более, чем кого-либо, не дал ей покою, и она строго приказала двум своим крепостным рабам, горничной Агаше и кухарке Семеновне, разузнать, кто же будет готовить кушанье и прислуживать Рыжовым.
— Да ты не бог знает какой большой награды
требуешь, и очень натурально, что, как ты говорил, жертвуя
деньги, хочешь хоть немного наблюдать, куда эти
деньги будут расходоваться… И что же, дурачок Артасьев этот против твоего избрания?